Обмен опытом
08.02.2014
![Елена Мельникова-Григорьева](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/prof_3602_1378093684.jpg)
![Эстония Эстония](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ee.png)
Елена Мельникова-Григорьева
Доктор семиотики, специалист по знаковым системам
Почему русские и эстонцы плохо смешиваются
И как с этим жить
![Почему русские и эстонцы плохо смешиваются](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/material-big/image/matpics/img_2989_1391434921.jpg)
-
Участники дискуссии:
-
Последняя реплика:
Юрий Алексеев,
K F,
Борис Марцинкевич,
Вадим Гилис,
Лилия Орлова,
Александр Гильман,
Zilite ~~~,
доктор хаус,
Геннадий Прoтaсевич,
Виталий Кассис,
Юрий Чуркин,
Striganov Mikhail,
Владимир Бычковский,
Евгений Лурье,
Борис Бахов,
Сергей Т. Козлов,
Александр Литевский,
Владимир Копылков,
N-тропик .,
Георгий Цыбульский,
Марк Козыренко,
Vladimir Timofejev,
Снежинка Αυτονομία,
Nina Palina,
Ольга  Шапаровская,
Инна  Дукальская,
Антон Бутницкий,
Александр Харьковский,
Ирена Полторак,
Vitya Hruszenko,
Дмитрий Болдырев,
игорь соколов,
Aisek Brombergs,
Елена Мельникова-Григорьева
В Советском Союзе эстонский университетский город Тарту был очагом свободомыслия. Именно здесь Юрий Лотман основал свою знаменитую семиотическую школу. Таллин, вместе с Ригой, Вильнюсом и Львовом, казался почти что тем европейским городом, который он изображал в кинофильмах. В Эстонию ездили за воздухом свободы...
О кризисе академической науки
Что происходит сейчас в Тартуском университете? Я дам самую общую картину, как я ее вижу, будучи включенным наблюдателем. В Тарту происходит то же, что и во всех академических институциях в цивилизованных странах: академия гниет. Это распад системы, и он начинается всегда с самых поздних на шкале эволюции слоев. В случае с обществом это интеллектуалы, среди интеллектуалов — гуманитарии. Нам довелось жить в эпоху практически полностью обесцененного слова и, шире, знака как такового.
Критерием научности становится только положение в иерархии, а его занимают те, кто стремится к карьере, а не к науке, то есть политики, а не ученые. В сущности, вот и вся проблема. Гуманитарные науки оторвались от практической реальности так далеко, что коллеги перестали понимать даже друг друга. Джонатан Свифт прекрасно описал такое положение вещей в своей сатире про Лапуту.
О Тартуском университете
Административный аппарат разросся так, что уже давно превышает числом и зарплатами преподавательский и научный состав. У студентов полностью отсутствует мотивация учиться чему-то. Они просто пассивно получают дозу хаотичной информационной инфекции и приятно проводят время по клубам и пабам. Ну или делают карьеру, то есть имитируют науку для получения материальных бонусов.
Но так не было в Тарту раньше! В советское время Тарту оказался оазисом свободомыслия и честной науки. Лотман счастливо избежал искушений и падений, неизбежных в том случае, если бы он остался в Ленинграде. Он привез свой мозг в Тарту и приступил к выращиванию новых поколений мозгов. Так появилась на свет особенная школа мысли — тартуская семиотическая ветвь. На смертном одре Лотман заклинал своих учеников сохранить кафедру, школу мысли. И что стало? Про отделение славистики я просто промолчу. Там слово «семиотика» практически под запретом, а на стене портрет Лотмана соседствует с портретом Иисуса Христа.
Проблема состоит в том, что политические дрязги у кормушки подменяют собой содержание науки. Наука — это не произвольное жонглирование терминами, наука занята поисками истины, вернее, максимального к ней приближения в аргументированном и проверенном на опыте обосновании. А целью толкущихся у кормушки является кормушка, она и становится главным критерием истинности сообщения.
О русско-эстонских отношениях и дискриминации
В Тарту ко всему описанному присовокупляется национальный фактор. Например, я — русская, поэтому все мои заслуги и сертификаты не играют никакой роли при решении любой национальной комиссии по распределению финансов. Меня, стипендиатку Гумбольдта и Фулбрайта, ученицу и коллегу отца-основателя нашей Школы Юрия Лотмана, с именем которого наш университет выступает на мировом интеллектуальном рынке, лишают половины лекторской ставки на основании анонимных негативных отзывов иностранных студентов.
С самого начала основной конфликт лежал в области языка. Русских, независимо от того, нужен ли им эстонский профессионально, заставляют сдавать язык на категорию — иначе ты не получишь место. По этой формальной причине тебя могут не взять на работу или выгнать с работы. Например, уборщица, которая моет полы, тоже должна сдать эстонский язык. В Нарве люди не видят эстонцев годами, им негде практиковать эстонский. А когда сверху тебя заставляют что-то делать, это всегда вызывает сопротивление.
О причинах межнационального конфликта
Русские и эстонцы плохо смешиваются и вообще плохо сочетаются, это две очень разных культуры. Как масло и вода. Русское «раззудись, плечо!» и привычка бросать все мимо урны эстонцев крайне раздражают. Это в первую очередь эстетический конфликт.
Мало ли кто захватывал Эстонию! Но немецкую культуру эстонская нация хорошо абсорбировала, а русскую не принимает. Языки очень разные, чтобы владеть хорошо эстонским, ты должен жить в нем, все время на нем говорить. Мне самой сейчас надо сдавать эстонский. Я понимаю все, но говорить на этом языке красиво… Нет ни одного хорошего учебника. Эстонская грамматика описана немцами, и даже бедных эстонских детей, которые приходят в школу, учат их родному языку на основании немецкой логики. Это делает их еще более медленными, чем они есть по своей северной природе.
О Русском театре в Таллине
По идее, это должно быть место, куда могут приходить русскоговорящие люди, чтобы приобщиться к живой культуре на родном языке. Но с театром вообще сейчас ситуация как со всем искусством: мы живем в эпоху пост-пост-пост-постмодерна, когда никаких критериев качества не существует, все разваливается.
Сюда, в театр я не могу привести так просто, ad hoc, свою маму. Потому что на сцене ругаются матом, я боюсь, что на сцене начнут совокупляться. Для мамы это трудно будет. Я-то профессионал, я занимаюсь искусством много лет, я по должности должна все это видеть.
О таллинской субкультуре
Думающая русская молодежь в основном концентрируется в Таллине, потому что Тарту сосредоточен вокруг университета, а университет очень консервативен. Молодые люди буквально бегут с Северо-Востока в столицу, где из этой, изначально дискриминированной, молодежи и образуются разнообразные субкультуры. Если представить себе сеть — ризому, то такие культурные образования можно сравнить с узелками-ганглиями. Это ниши выживания культурной идентичности.
Я как семиотик и антрополог заметила процесс такого культурообразования в среде ровесников своего сына. Изначально эта культура объединяла интересующихся альтернативной музыкой, затем возник журнал «Плуг», от него ответвился фестиваль «Спутник». Есть Kodu baar — это, по сути клуб, наша локальная таллинская площадка, где всегда можно найти кого-нибудь из тусы.
О выживании
И если эти молодые люди не чувствуют себя притесняемыми — слава Богу! Значит, им как-то так удалось все выстроить вокруг себя. Удалось создать эконишу, в которой можно существовать и более-менее не касаться того, что там происходит, наверху. Мне так видится, что субкультура везде — это попытка дистанцироваться от господствующей экономической системы, которая неудовлетворительна, от социальных передряг. И эти субкультуры замыкаются, в общем-то, в себе и себя самообеспечивают. Там есть все, что тебе нужно, чтобы существовать. При таком нишевом существовании ты можешь вообще не знать, кто у нас премьер-министр. Ты живешь в нише, типа капсулы.
Мне это не кажется правильным. Правильнее интересоваться всеми возможностями, которые предоставляет большая культура — страна, мир. А русские в очень малой степени вовлечены в контекст эстонской культуры. Возможно, подобная стратегия выживания логична в таком корпоративно ориентированном государстве, как Эстония. Это немецкая традиция корпораций: кланы очень важны для эстонского сознания, и выжить здесь можно тоже только кланами.
Хотя субкультура, о которой я сейчас говорю — это, по сути, антикорпорация. В ней нет иерархии, но есть авторитеты, признанные харизматики, с правом более весомого совещательного голоса. Никто никого не принуждает к участию в том или ином мероприятии, все делается по инициативе изнутри.
О таллинской и петербургской культурной жизни
Отличия в размахе, конечно, но, что важнее — в атмосфере. В Питере крайне нездоровая атмосфера в богемной среде. Дело даже не в повальном алкоголизме, а в неоправданном ничем снобизме. Отношения в питерских арт-кругах строятся на зависти к деньгам. Это сразу чувствуется в любой компании. Здесь этого вообще нет. У нас, скорее, все основано на взаимопомощи, интересе и любви друг к другу. Мне эти основания представляются наиболее адекватными для создания здоровой культуры. Может, это и недостижимый идеал, но стремиться надо именно к нему.
О кризисе академической науки
Что происходит сейчас в Тартуском университете? Я дам самую общую картину, как я ее вижу, будучи включенным наблюдателем. В Тарту происходит то же, что и во всех академических институциях в цивилизованных странах: академия гниет. Это распад системы, и он начинается всегда с самых поздних на шкале эволюции слоев. В случае с обществом это интеллектуалы, среди интеллектуалов — гуманитарии. Нам довелось жить в эпоху практически полностью обесцененного слова и, шире, знака как такового.
Критерием научности становится только положение в иерархии, а его занимают те, кто стремится к карьере, а не к науке, то есть политики, а не ученые. В сущности, вот и вся проблема. Гуманитарные науки оторвались от практической реальности так далеко, что коллеги перестали понимать даже друг друга. Джонатан Свифт прекрасно описал такое положение вещей в своей сатире про Лапуту.
О Тартуском университете
Административный аппарат разросся так, что уже давно превышает числом и зарплатами преподавательский и научный состав. У студентов полностью отсутствует мотивация учиться чему-то. Они просто пассивно получают дозу хаотичной информационной инфекции и приятно проводят время по клубам и пабам. Ну или делают карьеру, то есть имитируют науку для получения материальных бонусов.
Но так не было в Тарту раньше! В советское время Тарту оказался оазисом свободомыслия и честной науки. Лотман счастливо избежал искушений и падений, неизбежных в том случае, если бы он остался в Ленинграде. Он привез свой мозг в Тарту и приступил к выращиванию новых поколений мозгов. Так появилась на свет особенная школа мысли — тартуская семиотическая ветвь. На смертном одре Лотман заклинал своих учеников сохранить кафедру, школу мысли. И что стало? Про отделение славистики я просто промолчу. Там слово «семиотика» практически под запретом, а на стене портрет Лотмана соседствует с портретом Иисуса Христа.
Проблема состоит в том, что политические дрязги у кормушки подменяют собой содержание науки. Наука — это не произвольное жонглирование терминами, наука занята поисками истины, вернее, максимального к ней приближения в аргументированном и проверенном на опыте обосновании. А целью толкущихся у кормушки является кормушка, она и становится главным критерием истинности сообщения.
О русско-эстонских отношениях и дискриминации
В Тарту ко всему описанному присовокупляется национальный фактор. Например, я — русская, поэтому все мои заслуги и сертификаты не играют никакой роли при решении любой национальной комиссии по распределению финансов. Меня, стипендиатку Гумбольдта и Фулбрайта, ученицу и коллегу отца-основателя нашей Школы Юрия Лотмана, с именем которого наш университет выступает на мировом интеллектуальном рынке, лишают половины лекторской ставки на основании анонимных негативных отзывов иностранных студентов.
С самого начала основной конфликт лежал в области языка. Русских, независимо от того, нужен ли им эстонский профессионально, заставляют сдавать язык на категорию — иначе ты не получишь место. По этой формальной причине тебя могут не взять на работу или выгнать с работы. Например, уборщица, которая моет полы, тоже должна сдать эстонский язык. В Нарве люди не видят эстонцев годами, им негде практиковать эстонский. А когда сверху тебя заставляют что-то делать, это всегда вызывает сопротивление.
О причинах межнационального конфликта
Русские и эстонцы плохо смешиваются и вообще плохо сочетаются, это две очень разных культуры. Как масло и вода. Русское «раззудись, плечо!» и привычка бросать все мимо урны эстонцев крайне раздражают. Это в первую очередь эстетический конфликт.
Мало ли кто захватывал Эстонию! Но немецкую культуру эстонская нация хорошо абсорбировала, а русскую не принимает. Языки очень разные, чтобы владеть хорошо эстонским, ты должен жить в нем, все время на нем говорить. Мне самой сейчас надо сдавать эстонский. Я понимаю все, но говорить на этом языке красиво… Нет ни одного хорошего учебника. Эстонская грамматика описана немцами, и даже бедных эстонских детей, которые приходят в школу, учат их родному языку на основании немецкой логики. Это делает их еще более медленными, чем они есть по своей северной природе.
О Русском театре в Таллине
По идее, это должно быть место, куда могут приходить русскоговорящие люди, чтобы приобщиться к живой культуре на родном языке. Но с театром вообще сейчас ситуация как со всем искусством: мы живем в эпоху пост-пост-пост-постмодерна, когда никаких критериев качества не существует, все разваливается.
Сюда, в театр я не могу привести так просто, ad hoc, свою маму. Потому что на сцене ругаются матом, я боюсь, что на сцене начнут совокупляться. Для мамы это трудно будет. Я-то профессионал, я занимаюсь искусством много лет, я по должности должна все это видеть.
О таллинской субкультуре
Думающая русская молодежь в основном концентрируется в Таллине, потому что Тарту сосредоточен вокруг университета, а университет очень консервативен. Молодые люди буквально бегут с Северо-Востока в столицу, где из этой, изначально дискриминированной, молодежи и образуются разнообразные субкультуры. Если представить себе сеть — ризому, то такие культурные образования можно сравнить с узелками-ганглиями. Это ниши выживания культурной идентичности.
Я как семиотик и антрополог заметила процесс такого культурообразования в среде ровесников своего сына. Изначально эта культура объединяла интересующихся альтернативной музыкой, затем возник журнал «Плуг», от него ответвился фестиваль «Спутник». Есть Kodu baar — это, по сути клуб, наша локальная таллинская площадка, где всегда можно найти кого-нибудь из тусы.
О выживании
И если эти молодые люди не чувствуют себя притесняемыми — слава Богу! Значит, им как-то так удалось все выстроить вокруг себя. Удалось создать эконишу, в которой можно существовать и более-менее не касаться того, что там происходит, наверху. Мне так видится, что субкультура везде — это попытка дистанцироваться от господствующей экономической системы, которая неудовлетворительна, от социальных передряг. И эти субкультуры замыкаются, в общем-то, в себе и себя самообеспечивают. Там есть все, что тебе нужно, чтобы существовать. При таком нишевом существовании ты можешь вообще не знать, кто у нас премьер-министр. Ты живешь в нише, типа капсулы.
Мне это не кажется правильным. Правильнее интересоваться всеми возможностями, которые предоставляет большая культура — страна, мир. А русские в очень малой степени вовлечены в контекст эстонской культуры. Возможно, подобная стратегия выживания логична в таком корпоративно ориентированном государстве, как Эстония. Это немецкая традиция корпораций: кланы очень важны для эстонского сознания, и выжить здесь можно тоже только кланами.
Хотя субкультура, о которой я сейчас говорю — это, по сути, антикорпорация. В ней нет иерархии, но есть авторитеты, признанные харизматики, с правом более весомого совещательного голоса. Никто никого не принуждает к участию в том или ином мероприятии, все делается по инициативе изнутри.
О таллинской и петербургской культурной жизни
Отличия в размахе, конечно, но, что важнее — в атмосфере. В Питере крайне нездоровая атмосфера в богемной среде. Дело даже не в повальном алкоголизме, а в неоправданном ничем снобизме. Отношения в питерских арт-кругах строятся на зависти к деньгам. Это сразу чувствуется в любой компании. Здесь этого вообще нет. У нас, скорее, все основано на взаимопомощи, интересе и любви друг к другу. Мне эти основания представляются наиболее адекватными для создания здоровой культуры. Может, это и недостижимый идеал, но стремиться надо именно к нему.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
![Дмитрий Кириллович Кленский](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/Klesnski20077.jpg)
![Эстония Эстония](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ee.png)
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
ПРИМИРИТЬ ДВЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРАВДЫ
О «советской оккупации»
![Дмитрий Кириллович Кленский](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/Klesnski20077.jpg)
![Эстония Эстония](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ee.png)
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ БУДУЩЕГО ПРИБАЛТИКИ
Где оно - объективное восприятние?
![Святослав Князев](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/оромргна.jpg)
![Россия Россия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ru.png)
Святослав Князев
Журналист
ЭСТОНИЯ НЕ СПОСОБНА ПРОКОРМИТЬ СВОЕ НАСЕЛЕНИЕ
Как так?
![Маргус Таллинский](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/f7ddf28c728911eeb3dfsdd926ac6a1596643_upscaled.jpeg)
![Эстония Эстония](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ee.png)
Маргус Таллинский
Эстонский пенсионер
ЛИЦЕМЕРИЕ, НЕПРОФЕССИОНАЛИЗМ, АНТИРОССИЙСКАЯ ПОЗИЦИЯ
За что Евросоюз повышает Каю Каллас