О душе подумать
17.11.2013
![Гарри Гайлит](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/prof_2272_1336871685.jpg)
![Австрия Австрия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/at.png)
Гарри Гайлит
Литературный и театральный критик
Чем и кому плох Запад
О западнизме Александра Зиновьева
![Чем и кому плох Запад](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/material-big/image/matpics/img_2671_1384169697.jpg)
-
Участники дискуссии:
-
Последняя реплика:
Сергей Васильев,
Дарья Юрьевна,
Phil .,
Heinrich Smirnow,
Aleks Kosh,
Андрей (хуторянин),
Владимир Бычковский,
Александр Кузьмин,
Александр Литевский,
Владимир Копылков,
Марк Козыренко,
Дмитрий Моргунов,
Константин Гайворонский,
Agasfer Karpenko,
Инна  Дукальская,
Dieu Donna,
Леонид Радченко,
Валерий Бухвалов,
Татьяна Герасимова,
Гарри Гайлит,
Vitya Hruszenko,
Борис Ярнов,
Анатолий Первый,
Андрей Жингель,
Александр  Сергеевич
Когда он эмигрировал, о нем говорили «нет пророка в отечестве своем». Теперь стали говорить, что Александр Зиновьев был выдающимся русским мыслителем. Но спроси первого встречного, особенно тех, кто помоложе, мало кто скажет о Зиновьеве что-нибудь вразумительное. Может, ответят, что был такой диссидент.
Между тем, вот что интересно: когда вернувшегося в горбачевскую Россию Зиновьева называли бывшим диссидентом или опять же пророком, он каждый раз отмахивался: какой я диссидент! Я и антисоветчиком никогда не был. И не пророк я вовсе. И часто, особенно если давал интервью, добавлял: «Конечно, я не могу сказать, что я апологет советского общества. Но я и не антисоветчик. Я не апологет коммунизма, но и не антикоммунист. Просто я открыл в себе кое-какие способности понимать советское общество, анализировать его. Я принимаю все как реальность. Моя задача в том, чтобы изучить эту реальность и построить теорию, которая даст возможность делать прогнозы».
Нет, он, конечно, не был пророком. Но почти все его книги, особенно последние — «Русская трагедия», «Глобальный человейник», «Запад», «На пути к сверхобществу», «Астрель» — пестрят социальными прогнозами о будущем России и скатывающегося к глобализации западного общества.
Не многие сегодня эти книги читают. А ведь было время, когда про его «Зияющие высоты» каждому знавшему толк в литературе, было известно, что за нее, если книгу найдут дома, можно запросто схлопотать несколько лет. За издание «Зияющих высот» в 1976 году в Швейцарии самому Зиновьеву пришлось выбирать — либо тюремный срок, либо эмиграцию. Он уехал в Мюнхен.
Это была не первая угроза ареста. Не-антисоветчик и не-антикоммунист Зиновьев накануне войны совсем еще молодым человеком готовил террористический заговор против Сталина. Его арестовали, но до Лубянки не довели. Он умудрился обвести вокруг пальца конвоиров и сбежать. Случай небывалый, но факт. Сразу после этого Зиновьев ушел добровольцем в Красную армию. Заслужил в боях несколько наград, окончил танковое и летное училище. А после войны еще и философский факультет МГУ с аспирантурой. Тогда же именно он создал знаменитый Московский методологический кружок, слава которого докатилась до наших дней. Его членами были знаменитые советские философы М. Мамардашвили и Г. Щедровицкий, которому после эмиграции Зиновьева стали приписывать заслугу создания этого кружка.
Зиновьев считал себя не только философом, но еще и писателем. Правда, сочиняя свои романы, он прозаиком в привычном смысле не был. Да и романы он писал особого рода. Здесь вообще требуется небольшое пояснение. Зиновьев был фигурой трагической и самобытной. И то, и другое заключалось в кажущейся противоречивости, которая проистекала как это ни странно из его «глубинной последовательности». В ученом мире его фатально не понимали. Называли антикоммунистом, тогда как сам он себя позиционировал «настоящим романтическим коммунистом». И Сталина ненавидел как раз за его измену идеалам этого «настоящего коммунизма». Перед войной создал террористическую группу для покушения на Сталина, а после войны всерьез считал, что именно благодаря стратегическому мышлению Сталина страна войну выиграла.
В «Зияющих высотах» Зиновьев построил модель крушения советской системы и спрогнозировал дальнейшее катастрофическое торжество постсоветского либерализма. Но потом, когда все произошло именно так, как он предвидел, сам же осудил уничтожение социалистической системы как наиболее дееспособной и справедливой в истории человечества.
«Я создал собственную идеологию, — утверждал Зиновьев, — отличающуюся от марксизма и построил свою теорию коммунистического общества. Я рассматриваю его не через призму марксистских представлений и прожектов, а как эмпирически данный факт…» Что тут имеется в виду, просто так в двух словах не объяснишь, и Зиновьев понимал, что традиционно мыслящие западные и российские философы и социологи его идеи как научную теорию принять не сумеют. Поэтому ему и понадобилось писательство как защитная ширма, как камуфляж.
Чтобы защитить свои идеи от нападок коллег и противников, он использовал все доступные литературные средства: эссе, анекдот, памфлет, фельетон, даже стихи. Позже говорил: «Я был одним из создателей множества анекдотов, появившихся в Москве в послевоенные годы. Часть из них вошла в мои книги. То, что в результате получилось, я называю синтетической литературой. Это не машинально соединение различных приемов, а новая художественная форма. Я создавал ее сознательно. Мой первый роман «Зияющие высоты» — социологический по содержанию и синтетический по литературным средствам».
И еще о «Зияющих высотах»: «Я в нем ничего и никого не обличаю — просто анализирую советский образ жизни и показываю все аспекты жизни современного общества. Для этого мне не нужен сквозной сюжет, как в традиционном романе. Для меня важнее развитие идей. Поэтому главными героями моих романов являются не люди, а идеи. Я не описываю, например, внешность людей, природу. Все это несущественно, главное — это идеи».
После «Зияющих высот», работая в Мюнхенском университете, Зиновьев издал с десяток таких романов. Одним из самых важных считается «Запад». Зиновьев очень критически смотрел на западное общество. Пожалуй, еще сильней, чем социалистический строй, он критиковал западный уклад жизни с его либеральными ценностями. А то, что их стали агрессивно внедрять и в России, он называл вообще противоестественным и несовместимым с русским менталитетом.
Книгу «Запад» Зиновьев считал введением в будущую теорию и историю развития западного общества. Он даже придумал специальное уничижительное слово для его обозначения — западнизм.
Зиновьев очень резко выступал против современного капитализма и открыто издевался над его духовной составляющей. Много внимания он уделял умственному, интеллектуальному и креативному кризису западнизма. В основе этого кризиса, считал он, лежит глупость. Он говорил: «Эта глупость — не естественное отсутствие ума, это особая культура и она особым образом культивируется». Учеба, просвещение, как ни странно, не умаляет ее, а наоборот, усугубляет. Как ни парадоксально, десятки, сотни специалистов на Западе чем больше учатся, тем становятся глупее. Забытое уже нами старое советское оболванивание пустяк по сравнению с западным. В СССР оно, по крайней мере, было видно невооруженным глазом и вызывало протест. На Западе оболванивание утонченное и всеми потребляется с удовольствием. «Ежеминутно, ежечасно кино, литература, телевидение и особенно реклама оболванивают людей настолько, что они уже и не замечают, что оболванены».
В России этот процесс происходит тоже, но в заторможенном виде. И вряд ли достигнет такого размаха, как на Западе. Сейчас много говорят, что Россия может вернуть себе былое величие и значение в мире. Зиновьев считал: «Россия имеет шансы стать великой державой. Но есть только один путь для этого, один-единственный путь — делать реальный вклад в мировую культуру. В музыку, в искусство, чем больше русских имен будет появляться в мировой культуре, тем величественнее будет Россия».
Он неохотно высказывался о революции 1917 года, но считал, коль она имела место быть, необходимо осмыслить ее позитивные результаты. Он писал: «Если встать на путь исправления ошибок, жизни не хватит. Но вспомните двадцатые годы. Где появились самые прогрессивные идеи в поэзии? В России. В архитектуре? В России. В живописи? В Россию. В кино? В России. Это надо ценить».
Между тем, вот что интересно: когда вернувшегося в горбачевскую Россию Зиновьева называли бывшим диссидентом или опять же пророком, он каждый раз отмахивался: какой я диссидент! Я и антисоветчиком никогда не был. И не пророк я вовсе. И часто, особенно если давал интервью, добавлял: «Конечно, я не могу сказать, что я апологет советского общества. Но я и не антисоветчик. Я не апологет коммунизма, но и не антикоммунист. Просто я открыл в себе кое-какие способности понимать советское общество, анализировать его. Я принимаю все как реальность. Моя задача в том, чтобы изучить эту реальность и построить теорию, которая даст возможность делать прогнозы».
Нет, он, конечно, не был пророком. Но почти все его книги, особенно последние — «Русская трагедия», «Глобальный человейник», «Запад», «На пути к сверхобществу», «Астрель» — пестрят социальными прогнозами о будущем России и скатывающегося к глобализации западного общества.
Не многие сегодня эти книги читают. А ведь было время, когда про его «Зияющие высоты» каждому знавшему толк в литературе, было известно, что за нее, если книгу найдут дома, можно запросто схлопотать несколько лет. За издание «Зияющих высот» в 1976 году в Швейцарии самому Зиновьеву пришлось выбирать — либо тюремный срок, либо эмиграцию. Он уехал в Мюнхен.
Это была не первая угроза ареста. Не-антисоветчик и не-антикоммунист Зиновьев накануне войны совсем еще молодым человеком готовил террористический заговор против Сталина. Его арестовали, но до Лубянки не довели. Он умудрился обвести вокруг пальца конвоиров и сбежать. Случай небывалый, но факт. Сразу после этого Зиновьев ушел добровольцем в Красную армию. Заслужил в боях несколько наград, окончил танковое и летное училище. А после войны еще и философский факультет МГУ с аспирантурой. Тогда же именно он создал знаменитый Московский методологический кружок, слава которого докатилась до наших дней. Его членами были знаменитые советские философы М. Мамардашвили и Г. Щедровицкий, которому после эмиграции Зиновьева стали приписывать заслугу создания этого кружка.
Зиновьев считал себя не только философом, но еще и писателем. Правда, сочиняя свои романы, он прозаиком в привычном смысле не был. Да и романы он писал особого рода. Здесь вообще требуется небольшое пояснение. Зиновьев был фигурой трагической и самобытной. И то, и другое заключалось в кажущейся противоречивости, которая проистекала как это ни странно из его «глубинной последовательности». В ученом мире его фатально не понимали. Называли антикоммунистом, тогда как сам он себя позиционировал «настоящим романтическим коммунистом». И Сталина ненавидел как раз за его измену идеалам этого «настоящего коммунизма». Перед войной создал террористическую группу для покушения на Сталина, а после войны всерьез считал, что именно благодаря стратегическому мышлению Сталина страна войну выиграла.
В «Зияющих высотах» Зиновьев построил модель крушения советской системы и спрогнозировал дальнейшее катастрофическое торжество постсоветского либерализма. Но потом, когда все произошло именно так, как он предвидел, сам же осудил уничтожение социалистической системы как наиболее дееспособной и справедливой в истории человечества.
«Я создал собственную идеологию, — утверждал Зиновьев, — отличающуюся от марксизма и построил свою теорию коммунистического общества. Я рассматриваю его не через призму марксистских представлений и прожектов, а как эмпирически данный факт…» Что тут имеется в виду, просто так в двух словах не объяснишь, и Зиновьев понимал, что традиционно мыслящие западные и российские философы и социологи его идеи как научную теорию принять не сумеют. Поэтому ему и понадобилось писательство как защитная ширма, как камуфляж.
Чтобы защитить свои идеи от нападок коллег и противников, он использовал все доступные литературные средства: эссе, анекдот, памфлет, фельетон, даже стихи. Позже говорил: «Я был одним из создателей множества анекдотов, появившихся в Москве в послевоенные годы. Часть из них вошла в мои книги. То, что в результате получилось, я называю синтетической литературой. Это не машинально соединение различных приемов, а новая художественная форма. Я создавал ее сознательно. Мой первый роман «Зияющие высоты» — социологический по содержанию и синтетический по литературным средствам».
И еще о «Зияющих высотах»: «Я в нем ничего и никого не обличаю — просто анализирую советский образ жизни и показываю все аспекты жизни современного общества. Для этого мне не нужен сквозной сюжет, как в традиционном романе. Для меня важнее развитие идей. Поэтому главными героями моих романов являются не люди, а идеи. Я не описываю, например, внешность людей, природу. Все это несущественно, главное — это идеи».
После «Зияющих высот», работая в Мюнхенском университете, Зиновьев издал с десяток таких романов. Одним из самых важных считается «Запад». Зиновьев очень критически смотрел на западное общество. Пожалуй, еще сильней, чем социалистический строй, он критиковал западный уклад жизни с его либеральными ценностями. А то, что их стали агрессивно внедрять и в России, он называл вообще противоестественным и несовместимым с русским менталитетом.
Книгу «Запад» Зиновьев считал введением в будущую теорию и историю развития западного общества. Он даже придумал специальное уничижительное слово для его обозначения — западнизм.
Зиновьев очень резко выступал против современного капитализма и открыто издевался над его духовной составляющей. Много внимания он уделял умственному, интеллектуальному и креативному кризису западнизма. В основе этого кризиса, считал он, лежит глупость. Он говорил: «Эта глупость — не естественное отсутствие ума, это особая культура и она особым образом культивируется». Учеба, просвещение, как ни странно, не умаляет ее, а наоборот, усугубляет. Как ни парадоксально, десятки, сотни специалистов на Западе чем больше учатся, тем становятся глупее. Забытое уже нами старое советское оболванивание пустяк по сравнению с западным. В СССР оно, по крайней мере, было видно невооруженным глазом и вызывало протест. На Западе оболванивание утонченное и всеми потребляется с удовольствием. «Ежеминутно, ежечасно кино, литература, телевидение и особенно реклама оболванивают людей настолько, что они уже и не замечают, что оболванены».
В России этот процесс происходит тоже, но в заторможенном виде. И вряд ли достигнет такого размаха, как на Западе. Сейчас много говорят, что Россия может вернуть себе былое величие и значение в мире. Зиновьев считал: «Россия имеет шансы стать великой державой. Но есть только один путь для этого, один-единственный путь — делать реальный вклад в мировую культуру. В музыку, в искусство, чем больше русских имен будет появляться в мировой культуре, тем величественнее будет Россия».
Он неохотно высказывался о революции 1917 года, но считал, коль она имела место быть, необходимо осмыслить ее позитивные результаты. Он писал: «Если встать на путь исправления ошибок, жизни не хватит. Но вспомните двадцатые годы. Где появились самые прогрессивные идеи в поэзии? В России. В архитектуре? В России. В живописи? В Россию. В кино? В России. Это надо ценить».
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
![IMHO club](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/prof_166_1344208020.jpg)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
IMHO club
РОССИЯ И МЕССИАНИЗМ
Мануэль Саркисянц к «русской идее» Н. А. Бердяева. Грустное заключение
![Елена Фрумина-Ситникова](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/35508703_216783452990.jpg)
![Канада Канада](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ca.png)
Елена Фрумина-Ситникова
Театровед
Мой Смоктуновский
Три встречи
![Артём Бузинный](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/user_5157_1610314335.jpg)
![Беларусь Беларусь](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/by.png)
Артём Бузинный
Магистр гуманитарных наук
К истокам нашей идентичности
Читая Мачинского...
![Алексей Ильяшевич](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/doneclk_cover.jpg)
![ДНР ДНР](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/44.png)
Алексей Ильяшевич
Донецкий журналист
Страна мертвых героев
Почему Украина обрекла себя на трагедию